Глава 24. Походы 1916 года

 

В роковые 1915-1917 гг. флот и вся верхушка Российской власти, не сумели, как о том свидетельство­вал ход событий, выдвинуть из своей среды ни одного достойного военачальника. Флот, мало что получав­ший от государства, а зачастую вынужденный прини­мать не то, что надо ("Барсы" с аппаратами Джевецкого, скверные моторные катера финской выделки, где шпильки в двигателях были вколочены, а не завернуты на резьбе) должен был изворачиваться собственными силами и идти на опасные эксперименты.

Так, учитывая проблематичность применения торпед на больших кораблях и явно недостаточную их дальность в сравнении с артиллерией, командиры не раз предлагали снять с кораблей тяжеловесные под­водные аппараты, давно превратившиеся в мертвый груз. Но в Генморе, с чрезвычайным трепетом делав­шим первые шаги вокруг предоставленной их ведению "науки" не могли согласиться с их мнениями. И когда задолго до начала войны командир линейного корабля "Пантелеймон" предложил убрать не имевшие ника­кого боевого значения подводные аппараты с их давно устарелыми торпедами образца 1898 г.

Трудно было представить, чтобы корабли, спо­собные поражать друг друга огнем из пушек с рассто­яния до 100 и более каб., могли сойтись на расстоя­ние 8 каб., чтобы пытаться попасть в противника торпедой, идущей со скоростью 19 уз. Но из МГШ наставительно отвечали, что самодвижущаяся мина постоянно совершенствуется, что пределов этому со­вершенствованию не установлено, а потому списы­вать аппараты с "Пантелеймона" и других кораблей не следует. С этими аппаратами и минами минувшего века "Пантелеймон" прошел почти всю мировую войну, такие же аппараты имел и "Андрей Перво­званный". Попытку отменить минные аппараты пред­принял Адмиралтейств-совет (состоялось даже решение), но МГШ настоял на восстановлении их на боль­ших кораблях.

Традиционалистский взгляд высказал командир "Андрея Первозванного" капитан 1 ранга А.П. Зеле­ной, приводивший пример иностранных флотов, где все новые корабли вооружены большим числом мин­ных аппаратов. Этот рутинный подход с оглядкой на запад отчасти был поколеблен только в 1915-1916 гг., когда на додредноутах было все же решено снять так­же и бортовые минные аппараты. Пока что, отложив, видимо, эти трудоемкие работы, сдали на хранение в порт устарелые торпеды. На "Андрее Первозванном" от них освободились в январе 1916 г.

Весьма здравым, хотя также не встретившим об­щей поддержки, были предложения, которые выдвину­ли командиры "Андрея Первозванного" (А.П. Зеле­ной) и "Новика" (Д.Н. Вердеревский). Отказ от противоминной артиллерии они мотивировали тем, что эту артиллерию против тяжелых снарядов заброни­ровать надежно все равно невозможно, и что к исходу боя, когда эта артиллерия может понадобиться для от­ражения атак миноносцев, противоминный калибр бу­дет уже неспособен стрелять. "По этим причинам, — писал командир "Андрея Первозванного", — логично снять противоминную артиллерию с корабля и поста­вить в несколько усиленном виде на бронепалубный крейсер с ходом 30 уз при калибре 7 дм. на трех-четырехорудийных платформах. Помимо более надежного отражения атаки, на своем корабле окажется огром­ная экономия и места, и веса, и стоимости, и людей, обреченных на главный контингент раненых и уби­тых" (Виноградов С.Е., Указ. соч. с. 119).

Решений тут можно было предложить много. Можно долго гадать, почему все это осуществить не удалось. Увы, время было безнадежно потеряно. Стра­на и флот находились в глубоком, почти непреодолимом кризисе. Корабли же типа "Андрей Первозван­ный" считались еще вполне современными и обнов­лять их артиллерию, чтобы приблизить, пока не по­здно, к дредноутам, также, видимо, не собирались. Но война заставила все оценить по-новому. Понятной ста­ла необходимость обновления артиллерии и кораблей типа "Андрей Первозванный", но теперь сделать это было неизмеримо труднее, чем до войны.

Оторванность во время войны от высокотехно­логической Европы, проявляла себя самым неожидан­ным образом. Возможность вести огонь без задержек и промедлений в любых условиях и на возможно боль­шой дальности оказывалось под угрозой из-за такой, вообще-то, безделицы, как обеспеченность орудий на­дежными резиновыми шлангами для систем продува­ния каналов орудий после выстрела. 23 февраля 1916 г. флагманский артиллерийский офицер штаба на­чальника 2-й бригады линейных кораблей старший лейтенант Л.М. Галлер (1883-1950) докладывал флаг­манскому артиллерийскому офицеру штаба команду­ющего флотом о критическом состоянии систем про­дувания каналов орудий. Их гибкие шланги для ряда орудий имели значительны износ, запасных для неко­торых не имелось. Так, на "Андрее Первозванном" все шланги 305-мм орудий воздуха пока не пропускали, но они были старые. В запасе имелось только два. По дефекту Металлическому заводу было заказано два шланга для 305-мм орудий и два для 203-мм орудий, но завод принять наряд отказался. Теперь выяснилась "по­чти невозможность" получения таких шлангов.

Путей выхода старший лейтенант Галлер не предлагал, но было ясно, что и здесь придется делать за­каз за границей и с замиранием сердца ожидать, дойдет ли до русских берегов пароход с заказанными шланга­ми и несметным множеством других дефицитных мате­риалов, изделий, техники и пушек, или будет пущен на дно какой-либо из действовавших на северном союзни­ческом пути германских подводных лодок. С большими препятствиями пришлось столкнуться и при попытке увеличить углы возвышения 305-мм орудий на "Андрее Первозванном". И оказалось что намерение флота сравнять дальности стрельбы "Андрея Первозванного" с дальностью стрельбы германских дредноутов встрети­ло унылое сопротивление промышленности.

Но что-то мешало людям на Балтике совершить те "поступки", которые удавались в Черном море. Слишком разными были условия для творчества в уда­ленном от столичной бюрократии южном театре в сравнений с полностью находившимися под ее влас­тью Балтийским флотом.