Самые большие корабли

 

Броненосцы типа "Royal Sovereign" нарушили долго продолжавшееся ограничение размеров британских линейных кораблей и стали самыми боль­шими кораблями британского военно-морского флота в то время. На размерах линейного корабля явно сказывалась политика Адмиралтейства, ориен­тировавшегося на систему блокады. В 80-х годах был поднят вопрос о разумности постройки боль­ших дорогостоящих кораблей, которые очень быст­ро признавались устаревшими. Труды Мэхэма 1890 и 1892 года ясно показали, что исход прошлых морских войн решался линейными кораблями. Ли­нейные корабли были единственными кораблями, способными завоевать и сохранить за собой господ­ство на море. Относительная мощь флотов почти полностью определялась Адмиралтейством и мор­скими специалистами на основании относительной мощи линейного флота и особенно линейных ко­раблей первого класса.

Против размеров этих "левиафанов" и "морских чудовищ", построенных после 1889 года, нормаль­ное водоизмещение которых на 40% превосходило водоизмещение французских и русских линейных кораблей, возражали многие офицеры и специали­сты. По их мнению, большие линейные корабли представляли собой хорошую мишень.

Уильям Уайт считал, что несомненное преиму­щество больших кораблей заключается именно в их размерах. Корабли умеренной длины с умеренным водоизмещением не имеют такой возможности поддерживать скорость хода, как корабли больших размеров. Даже при небольшом волнении моря обеспечить устойчивость малых кораблей как ору­дийных платформ труднее, чем больших. При со­средоточенной атаке мощь больших кораблей может приобретать колоссальные размеры, предпо­ложительная же атака малых кораблей против одно­го большого на практике оказывается невозможной, так как они рискуют при этом таранить ,друг друга или нанести какие-либо другие повреждения.

В одном из протоколов Адмиралтейства были приведены следующие слова Мэхэна: "Данный тон­наж, заключенный в одном или нескольких боль­ших кораблях, имеет значительное преимущество над таким же и даже большим тоннажем, распреде­ленным между несколькими кораблями... Силы, со­средоточенные под одним командованием, значи­тельно более эффективны, чем силы, распыленные под командованием различных лиц". Первый мор­ской лорд добавил к этому, что "разговоры о том, что два малых корабля равны одному большому, хороши только в теории, но так как заранее невоз­можно обеспечить такое положение, при котором эти корабли будут держаться вместе, как близнецы, то в тех случаях, когда они окажутся отделенными друг от друга, они могут легко быть уничтожены более мощным кораблем".

Таковы те тактические преимущества больших кораблей, с которыми считались в Уайтхолле. Но, кроме тактических, большие корабли обладали так­же и стратегическими преимуществами. Так как Франция рассчитывала вести войну в своих при­брежных водах, то она остановилась на вместимо­сти угольных ям даже самых больших своих воен­ных кораблей, равной всего от 580 до 800 тони угля. "Royal Sovereign" же принимал на борт 1250 тонн угля. Первый морской лорд настаивал на том, что роль английского флота во время войны должна за­ключаться в наступательных действиях. Главная его задача с самого начала военных действий состояла в том, чтобы обезвредить флот противника. Эта за­дача могла быть выполнена, во-первых, тем, что ан­глийский флот будет держать его эскадры, заперты­ми в своих же базах до тех пор, пока они не окажут­ся вынужденными выйти из них и принять бой, и, во-вторых, тем, что он должен очистить британские коммуникации от крейсеров противника во всех ча­стях света.

"Если мы предположим, что нашим противни­ком окажется Франция, являющаяся второй мор­ской державой, то те задачи, о которых мы только что говорили, заставят наш флот быть в полной го­товности и постоянно находиться под парами, в то время как на французском флоте, расположенном на внутренних рейдах и в неприступных портах, поднимут пары только в тот момент, когда предста­вится возможность для действий. Все это значит, что английскому флоту придется постоянно нахо­диться под парами, а это, в свою очередь, потребует большого расхода угля."

Другими словами, английские корабли должны были находиться в море, а не стоять в портах. Их задача состояла в том, чтобы искать противника, а не ожидать его в своих водах. Так как предполагав­шаяся задача французского и русского флотов была как раз обратной, то эти страны, по мнению англи­чан, могли строить корабли меньшего водоизмеще­ния, к которым могли бы предъявляться требова­ния меньшей мореходности.

Адмиралтейство добивалось большого радиуса действия и утверждало: "Наши линейные корабли должны действовать против врага всюду."

Адмирал Э. К. Вильсон как-то заметил: "По­пытка добиться больших результатов при малом водоизмещении кораблей была в прошлые времена причиной многих наших неудач. Непременными условиями подлинной эффективности корабля яв­ляются прочность и надежность всех частей меха­низмов и достаточное пространство для производ­ства всякого рода работ. Эти условия не могут не выполняться без риска провала или потери времени при выполнении важных операций. Порча в крити­ческий момент какого-либо из вспомогательных механизмов, чрезмерная нагрузка на одну из пере­борок, несколько потерянных секунд при заряжа­нии орудий или трудность в исправлении повреж­дения в слишком тесном помещении — все это мо­жет принести несравненно больше вреда, чем уве­личение размеров корабля, необходимое для того, чтобы имелся достаточный запас надежности ко­рабля."