На разных направлениях

 

Рассмотрение вопросов боевого применения МиГов в первом периоде Великой Отечественной войны продолжим с Западного фронта. Именно здесь противник наносил главный удар, и именно на это стратегическое направление наше командование перебрасывало из тыла лучшие части. Им предстояло сразу после прибытия включиться в борьбу за гос­подство в воздухе и заменить полки, потерявшие в первые дни всю материальную часть и выводимые в тыл на переформирование.

Самолеты, имевшиеся на вооружении этих соеди­нений, были, главным образом, устаревшей конст­рукции. Общую картину серьезно ухудшала значи­тельная диспропорция в родах авиации, вызванная недостатком истребителей на Западном фронте. Ост­ро не хватало машин новых типов, прежде всего МиГ-3.

Из оперативных сводок ВВС Западного фронта следовало, что МиГи выполнили с 6 по 12 июля 97 боевых вылетов, при этом в воздушных боях было потеряно семь машин. В целом же общая убыль ма­териальной части по всем причинам за эти дни соста­вила 32 МиГа. Таким образом, каждый третий вылет заканчивался потерей нового истребителя. Было от чего прийти в отчаяние.

В последнюю декаду июля советское командова­ние ввело в бой значительные авиационные резер­вы. Так, в состав ВВС фронта Резервных армий при­был 122-й иап, имевший 32 МиГ—3 (часть входила в группу полковника Зотова). За первые три дня вой­ны этот полк, вооруженный истребителями И—16 и базировавшийся в районе Лиды, потерял всю мате­риальную часть и был выведен в тыл. В Рязанской высшей школе штурманов подчиненные полковни­ка А.П.Николаева по ускоренному курсу изучили новые истребители, выполнив всего по восемь по­летов на каждого летчика. Успеху переучивания, проведенного в сжатые сроки и сопровождавшегося всего двумя незначительными поломками, способ­ствовал высокий уровень летного мастерства лич­ного состава. Боевой опыт в локальных предвоенных конфликтах успели получить все три комэска: майор В.В.Пузейкин, капитан А.Ф.Семенов и стар­ший лейтенант Ф.А.Орлов.

Первые же вылеты свидетельствовали о неплохих боевых возможностях МиГов, когда ими управляли хорошо подготовленные, самоотверженные летчики. Отправившись 24 июля с аэродрома Ерши на развед­ку мотомеханизированных войск противника в райо­не города Белый, старший лейтенант Орлов заметил группу Ju 88 и с ходу атаковал ближний бомбарди­ровщик. В коротком бою он сумел сбить три «юнкерса», после чего, как отмечено в документах полка, поврежденный «краснозвездный МиГ—3 на малой скорости повернул на восток, оставляя за собой се­рую полоску дыма». Командир соединения наземных войск подтвердил тройную победу и просил «героя-летчика представить к награде». К сожалению, на свой аэродром Орлов не вернулся и судьба его оста­лась неизвестной [2].

Согласно немецким данным, советский летчик перехватил звено разведчиков из 4(F)/14, летевших на высоте 5000 м, и сбил два Ju 88D. По словам по­павшего в плен летчика унтер-офицера Р. Вагнера, ему поставили задачу — провести разведку дорог, ве­дущих к Смоленску с севера. Из девяти машин, имевшихся в отряде к началу вторжения, через месяц после начала боев сохранилось лишь три. Для боль­шей безопасности экипажи после выполнения зада­ния летели вместе и к тому же на сравнительно боль­шой высоте, но это не уберегло «юнкерсы» от неожиданных атак [3].

 

Потери истребителей МиГ-3 ВВС Западного фронта за одну неделю июля 1941 г. [1]

Дата

Сбит в бою

Сбит ЗА

Не вернулся

Налет на аэродром

Катастрофа Авария

Всего

6 июля

3

2

2

—                     —

7

7 июля

2

9

1

—                      1

13

8 июля

1

1

—                     —

2

9 июля

7

1

—                     —

8

10 июля

—                     —

11 июля

1

—                     —

1

12 июля

1

—                     —

1

Итого

7

9

11

4

—                      1

32

 

Безусловно, далеко не все схватки с врагом завер­шались успешно. Так, вечером 26 июля шестерка МиГ—3, возглавляемая комэском 122-го иап Героем Советского Союза Семеновым, не сумела надежно прикрыть шесть Пе—2 из 410-го бап — все бомбарди­ровщики не вернулись тогда с задания. Единствен­ную «пешку», совершившую вынужденную посадку, впоследствии обнаружили на своей территории. Ис­требители противника сбили также один из МиГов. Было проведено служебное расследование, в результате которого вину за происшествие возложили на капитана Шагова, опытного летчика с большим до­военным налетом. Капитана необосновано обвини­ли в трусости, оставлении подразделения в критиче­ские минуты боя и отдали под суд военного трибунала. Однако истинные причины потери семи самолетов остались «за кадром» [4].

Подробное описание этого боя сохранилось в до­кументах германской 51-й истребительной авиагруп­пы. По немецким данным, около 19 часов 26 июля два звена «мессершмиттов» в течение пяти минут сбили шесть Пе—2, а спустя еще 15 минут судьбу рус­ских бомбардировщиков разделил истребитель МиГ—3. Сначала четверка из 9/JG51 связала боем истребители прикрытия, в то время как другая чет­верка из 4/JG51 с разных сторон атаковала бомбар­дировщики. Затем они поменялись ролями и без по­терь завершили разгром. По две победы засчитали лейтенанту М.Майерлю и фельдфебелю О.Шультцу. Увы, уровень мастерства немцев на этот раз оказался выше [5].

Практически одновременно с 122-м полком на фронт прибыл 129-й иап, который включили в состав 47-й сад. Пребывание в тылу этой части было столь же недолгим, как и у 122-го иап. Некоторое отличие состояло в том, что многие летчики 129-го иап еще до войны овладели техникой пилотирования МиГов и им доверили параллельно с переучиванием молодого пополнения прикрывать Орел от налетов с воздуха. С 22 июля по 8 августа, работая с аэродрома Шайковка, полк выполнил 483 самолетовылета, провел 20 боев, в ходе которых сбил семь вражеских самолетов. Наи­более результативным оказался возглавлявший одну из эскадрилий капитан А.Г.Панов, сумевший сбить по одному истребителю Bf 109 и Bf 110, а также зале­тевший в прифронтовую полосу германский связной самолет Fi 156 [6].

Результаты использования новой техники могли быть более весомыми. Однако немногочисленные МиГи оказались рассредоточенными, часто поэскадрильно, подчинялись разным командным инстанци­ям, управление ими было организовано слабо. На не­удовлетворительном уровне оставалась организация взаимодействия родов авиации и авиационных час­тей с наземными войсками. Все это затрудняло эф­фективное использование немногочисленных авиа­ционных полков, увеличивало их потери.

В июле 1941 г. на Западном фронте 16 МиГ-3 по­гибли в воздушном бою, 10 стали жертвами огня зе­нитной артиллерии, 38 не вернулись с боевого зада­ния (10 машин указанного типа впоследствии были найдены на земле и вновь введены в состав действу­ющих), девять истребителей погибли при налетах противника на аэродромы, а три МиГа были списаны в результате аварий. Обращает на себя внимание от­сутствие катастроф на данном типе истребителя и от­носительно низкая доля небоевых потерь — они со­ставляли всего около 4,5% [7].

Штабы ВВС различных уровней производили обобщение накопленного боевого опыта, выявляли достоинства и недостатки новой материальной части. В отношении МиГов отмечались следующие слабые стороны: малый радиус действия, слишком большая посадочная скорость, частые отказы подкрыльевых пулеметов (на Западном фронте их повсеместно сняли с МиГов в начале августа), много­численные случаи раскрутки винта, отказы синхро­низаторов и, как следствие, прострелы лопастей крупнокалиберными пулями. Немало нареканий вы­зывала недостаточная герметичность пневмосистемы, препятствовавшая перезарядке оружия в бою. Из-за слишком малого давления в пневмосистеме стойки шасси порой не вставали на замки, а кос­тыльное колесо не выпускалось вовсе. Покрышки колес на полевых аэродромах быстро приходили в негодность и требовали замены [8].

В то время пилоты МиГов практически всегда ле­тали с открытыми фонарями кабины, хотя это вело к заметному снижению скорости полета. Необходи­мость полетов с открытым фонарем летчики объяс­няли не только отсутствием механизма аварийного сбрасывания, но еще и плохими условиями обзора вперед через длинный капот мотора и забрызганный маслом козырек фонаря. Обзор назад был ограничен из-за высокого гаргрота, глубоко утопленной в фю­зеляж кабины. Кроме того, летом в кабине МиГ—3 было очень жарко.

Некоторые претензии к самолету оказались новы­ми, ранее не выявленными. Выяснилось, к примеру, что осуществление полетов с пыльных аэродромов приводило к выходу мотора из строя через 25—30 ча­сов из-за снижения эффективности радиаторов и по­вышенного износа цилиндропоршневой группы. Отсутствие взаимозаменяемости щитков шасси, тон­нелей водорадиаторов, консолей крыла на машинах выпуска военного времени серьезно затрудняло ре­монт. Особенно это касалось истребителей, достав­ленных с мест вынужденных посадок.

Недостатки тактической подготовки летчиков и командиров также весьма отрицательно сказывались на эффективности применения МиГов. Например, на Юго-Западном фронте после бомбоштурмовой атаки аэродрома Зубов, где в начале июля базировались 23 и 28-й иап, немецкие истребители-разведчики Bf 110 ус­пешно отбили атаки взлетевших МиГов, встав в глубо­кий вираж, а затем вышли из боя пикированием до земли с последующим переходом на бреющий полет. Тактика «оборонительного круга» оказалась для на­ших авиаторов незнакомой. Комментируя проходив­шую над его головой схватку, командир 15-й сад гене­рал А.А.Демидов решил, что таким образом «немецкие самолеты имитировали ведение воздушно­го боя, становились в круг цепочкой». Вскоре, про­анализировав методы взаимной обороны немецких бомбардировщиков, когда каждый экипаж прикрывал хвост идущего впереди самолета, Демидов поправил свою ошибку: «Такое построение обеспечивает проч­ное прикрытие друг друга... Считаю эту тактику пра­вильной, ее следует перенять» [9].

Заслуживает внимания еще один документ, под­писанный в начале июля командиром 15-й сад. Он обратился к командующему ВВС Юго-Западного фронта генералу Ф.А.Астахову с просьбой пополнить полки «хотя бы до 10—15 исправных МиГ—3, т.к. на­ступает одновременная выработка ресурса у имею­щихся» [10]. Таким образом, интенсивная эксплуата­ция (порой на одной машине летали несколько летчиков) немногочисленных истребителей, уцелев­ших в боях, при отсутствии необходимых запасных частей и резервных моторов вполне закономерно приковывала их к земле «по небоевым причинам», что в условиях отступления означало гибель. В составе ВВС Юго-Западного фронта количество самоле­тов МиГ—3 в июле 1941 г. быстро сократилось до полутора—трех десятков, что соответствовало од­ной—двум довоенным эскадрильям.

 

Наличие МиГ-3 в соединениях ВВС ЮЗФ [11]

Соединение На 11.07.    На 17.07. На 29.07.

                             1941 г.     1941 г.   1941 г.

 

        15-я сад          8/2         11/2          1/-

        16-я сад          2/-           -             -/2

        36-я над           -             -              8/3

        64-я над           -            4/3           8/7

Всего МиГ-3         10/2        15/5         17/12

Всего

боевых самолетов 249/131 296/137 278/141

Примечания:

1. В числителе указаны исправные самолеты, в знаме­нателе -неисправные.

2. Усиление ВВС ЮЗФ производилось в основном путем переброски на это направление частей ВВС Южного фронта.

 

Некоторые части, например, 23-й иап, пришлось вывести с фронта на переформирование и пополне­ние. После передачи восьми МиГов в 36-ю над ПВО, 28-й иап временно перестал использовать в боевой работе новые истребители. Лишь со 2 августа 1941 г., когда на пополнение поступили 12 МиГ-3, летчики 28-го иап во главе с майором Н.Ф.Демидовым вновь вернулись в кабины полюбившихся многим машин.

В отчетах ВВС фронта сохранился любопытный документ, в котором инженер 15-й сад по вооруже­нию майор Багдасарьян давал оценку вооружения МиГов. Как обычно в служебных записках такого рода, основное внимание уделялось недостаткам: дефектам пулеметных установок, прежде всего крупнокалиберных (боковые и вертикальные люф­ты в цапфах БС, быстрое вытягивание тросов пере­зарядки подкрыльевых БК), и совершенно не­удовлетворительному качеству коллиматорных прицелов (темное стекло, к тому же часто забрыз­ганное маслом). Но наиболее интересным, на наш взгляд, является вывод Багдасаряна о необходимос­ти оставления подкрыльевых пулеметов, даже в ущерб скоростным и маневренным качествам ис­требителя: «Пятиточечный вариант вооружения МиГ—3 предпочтительнее. На нем летчики более уверенно и смело ведут бой, считая крупнокалибер­ные пулеметы основным оружием, а ШКАСы — второстепенным... Нужен хороший оптический прицел, а если его нет, необходимо иметь хотя бы дополнительный кольцевой прицел» [12].

В разгар лета 1941 г. на южном фланге советско-германского фронта МиГи выполняли самую разно­образную работу. Здесь они осуществляли прикрытие своих войск, вели разведку, наносили бомбовые уда­ры по наземным частям противника, решали множе­ство других задач. Правда, воздушные бои отмеча­лись реже, чем в первые дни неприятельского вторжения. Так, в разведсводке № 23 штаба Южного фронта от 6 июля можно прочитать: «По данным на­блюдения, авиация противника действует по нашим войскам и аэродромам небольшими группами. Атака целей производится в строю колонн по одному — первый самолет ведет обстрел, последующие сбрасы­вают бомбы. Немецкие летчики, как правило, укло­няются отбоя с МиГ—3...» [13].

Эффективность действий наших истребителей в борьбе с неприятельской авиацией не удовлетворяла общевойсковое командование, что видно, например, из приказа командующего Южным фронтом от 25 июля. В нем отмечались многочисленные случаи безнаказанных налетов мелких подразделений вра­жеских самолетов на наши аэродромы, войска, тыло­вые базы. Генерал И.В.Тюленев полагал, что основ­ной причиной неспособности наших истребителей перехватывать небольшие группы ударных самолетов противника являлась плохая работа службы ВНОС. Даже быстроходные МиГи в лучшем случае «настига­ли бомбардировщики неприятеля, когда те уже осво­бодились от бомб и уходили в сторону своей террито­рии» [14].

Справедливости ради необходимо отметить, что в июле 1941 г. ВВС Южного фронта оказались в тяже­лом положении. Отступление Красной Армии вы­нуждало часто менять аэродромы базирования, не всегда удавалось обеспечить напряженную боевую работу с тыловых баз. Возникновение ряда серьезных кризисов, в частности, в районе Киева, вынудило Главное командование передать ряд полков и диви­зий в состав ВВС ЮЗФ.

Так, авиаторы 146-го иап, об успешных действиях которых уже говорилось, с 7 по 17 июля базировались у Котовска, входя в состав 20-й сад, затем в течение трех дней полк находился на аэродроме Христиновка, подчиняясь непосредственно командующему ВВС южной группы ЮЗФ генералу Т.Т.Хрюкину. За­тем эту часть до 14 августа 1941 г. включили в состав 64-й сад, и она последовательно занимала аэродромы Хмелевое, Гребенка, Богодуховка. Длительное пре­бывание на фронте, участие во многих боях позволи­ли командованию дивизии обобщить опыт, предло­жить наиболее целесообразные приемы борьбы с вражеской авиацией. Например, рекомендовалось начинать бой с «мессершмиттами», имея численное превосходство, особенно остерегаться атак сверху, со стороны солнца, а также сзади, и ни в коем случае не выходить из боя «по прямой». Одновременно пило­там МиГов предлагалась оптимальная тактика дейст­вий против разведчиков и бомбардировщиков не­приятеля.

Наиболее тяжелые потери 146-й иап понес 11 ию­ля: пара германских «охотников» (ведущий фельдфе­бель Р. Шмидт из II/JG 77) расстреляла при взлете с полевой площадки Воронково комэска капитана О.М.Фарафонова, а его ведомые старший лейтенант Х.И.Юнгман и лейтенант В.М.Зайцев столкнулись при взлете. Все три летчика, имевшие боевой опыт и победы, погибли (Юнгман выпрыгнул с парашютом, но высота оказалась слишком малой), их МиГи сго­рели [15].

Заметим, что в отчетах советских авиаполков в се­редине и второй половине июля отмечается спад ре­зультативности. Это можно объяснить резким сокра­щением численности боевых самолетов и экипажей в строевых частях, а также большой убылью наиболее опытных пилотов. Кроме того, и само по себе коли­чество воздушных боев также заметно уменьшилось.

В отдельных случаях пилотам МиГов все же удава­лось действовать результативно. Так, младший лей­тенант В.В.Малое 11 августа поджег два «мессершмитта» в районе Канева, но при возвращении на аэродром и сам погиб в катастрофе. Вскоре после ус­пешного завершения боя мотор МиГа отказал, и лет­чику пришлось совершить вынужденную посадку на мокрый луг. На пробеге истребитель скапотировал. Не успели подбежавшие местные жители оказать Малову помощь, как МиГ—3 вспыхнул...

Вероятно, читатели обратили внимание на тот факт, что в начале войны на южном фланге советско-германского фронта бок о бок сражались на МиГах два полка, возглавлявшиеся однофамильцами майо­рами Орловыми. И командир 4-го иап Константин Дмитриевич, и командир 146-го иап Владимир Ни­колаевич, будучи опытными летчиками, первыми ос­воили новые истребители, одержали на них боевые победы. Но если ко второму Орлову судьба была бла­госклонна, то первый погиб в результате нелепого несчастного случая: на рассвете 18 августа 1941 г. он проверял посты у границы аэродрома и был застре­лен часовым.

Многие наши летчики, пережившие горечь по­ражений в начале войны, вряд ли добились бы по­следующих побед, если бы не чрезвычайно необхо­димый опыт, который удалось накопить и осмыслить в первые месяцы войны. На истребите­лях МиГ—3, являвшихся для своего времени вполне современными и скоростными, они отрабатывали оптимальные приемы воздушного боя. «Наука побеждать» шлифовалась через осознание собст­венных ошибок, заимствование лучшего из тактики неприятеля.

Как следовало из журнала боевых действий 20-й сад, 14 июля звено МиГов из 55-го иап, осуществляв­шее разведку в районе населенного пункта Макарешти, обстреляла зенитная артиллерия. Самолет стар­шего лейтенанта Покрышкина с задания не вернулся. В ходе второго вылета истребителей полка в тот же день удалось обнаружить разбитый МиГ—3, предположительно принадлежавший Покрышкину. А 17 июля в журнале сообщается о возвращении лет­чика с места вынужденной посадки.

Сам Александр Иванович, находясь в санчасти, сделал серьезные выводы на будущее из своей неуда­чи: «Анализ проведенных боев... подсказывал, что атаки по воздушным и наземным целям необходимо проводить на большой скорости. Это обеспечит вне­запность удара, создаст большие угловые скорости перемещения при ведении огня вражескими истре­бителями, стрелками бомбардировщиков и зенитчи­ками» [16]. Самым результативным однополчанином Покрышкина в начальный период войны был лейте­нант К.Е.Селиверстов. Вероятно, именно он одер­жал наибольшее количество побед на МиГ—3 в тече­ние первого месяца боев на всем Южном фронте — на счету Селиверстова значились пять сбитых лично немецких и румынских самолетов, плюс два — в со­ставе звена.

 

Вражеские самолеты, сбитые лейтенантом К.Е.Селиверстовым за первый месяц боев [17]


Дата

Время

Тип самолета

Район падения

25 июня

5.25

PZL-24

Глодяни

3 июля

16.10

PZL-37

Калдраш

3 июля

18.20