ПОСЛЕДНИЙ ВЫХОД «ГЕБЕНА»

 

 

 

Пока в ноябре 1917 года большевистский переворот не снял русскую угрозу Константинополю, преемник Сушона вице-адмирал фон Ребейр-Пашвиц не мог по­зволить себе выходы в Средиземное море. К этому време­ни англичане рискнули сократить свою эскадру в Эгей­ском море до броненосцев «Лорд Нельсон» и «Агамем­нон», 8 легких крейсеров, флотилии старых эсминцев и горстки маленьких мониторов. По мнению командующе­го Эгейской эскадрой контр-адмирала Сиднея Фримант­ла, выход «Гебена» из Дарданелл мог преследовать 3 цели:

1. Соединиться с австрийским флотом в Адриатике.

2. Совершить набег на коммуникации между Дарда­неллами и портами Смирны.

3. Атаковать британские базы в Мудросе или Салони­ках, или даже в Порт-Саиде и Александрии.

Фримантл постарался принять необходимые меры предосторожности. На островах Тенедос и Мавро были созданы наблюдательные посты. Гидросамолеты с базы на Имбросе совершали ежедневные разведывательные полеты над Дарданеллами. Между Галлиполли и Имбросом были поставлены минные заграждения. От 4 до 6 эс­минцев постоянно патрулировали перед выходом из про­лива. Броненосцы «Лорд Нельсон» и «Агамемнон» сто­яли в часовой готовности к выходу в Мудросе.

Но 12 января 1918 года Фримантла сменил контр-ад­мирал Артур Хейес-Садлер, который был капитаном «Оушена» в день его гибели 18 марта 1915 года. Это был «хороший средний офицер, не имеющий ничего выдаю­щегося». 16 января он должен был прибыть в Салоники и избрал для этой цели броненосец «Лорд Нельсон», хотя мог использовать любой из эсминцев или штабную яхту «Триад», специально стоящую в Мудросе для таких це­лей (Мы еще увидим, как в 1942 году адмирал Кратчли отправится на совещание на тяжелом крейсере, лишив адмирала Микаву в бою у Саво совершенно законного трофея. Похоже, британские адмиралы корабли менее крейсера считали просто недостойными себя). Он разделил броненосцы, сделав положение эскад­ры очень опасным. Более того, Хейес-Садлер ухитрился раздробить свою небольшую эскадру на целых шесть от­рядов, разбросанных по всему морю. «Гебен» без боль­шого труда мог уничтожить любой из них, или даже все поочередно. В результате выход немцев, к отражению ко­торого готовились несколько месяцев, застиг англичан врасплох. Хейес-Садлер надеялся, что немцы будут тра­лить выходные фарватеры, что позволит англичанам спо­койно сосредоточить силы. Он ошибся.

Главным ограничением действий германо-турецкой эскадры была снизившаяся за годы войны скорость ко­раблей. «Гебен» мог развить 22 узла, а «Бреслау» сейчас с трудом выжимал 20 узлов. И все-таки командир эскадры вице-адмирал фон Ребейр-Пашвиц решил атаковать бри­танские корабли возле Дарданелл и обстрелять их базу на Мудросе. К операции были также привлечены турец­кие миноносцы «Муавенет», «Басра», «Самсун», «Нумуне» и подводная лодка UC-23. В результате вылазки фон Ребейр-Пашвиц рассчитывал оттянуть к Дарданеллам дополнительные силы союзников и ослабить их давление на палестинском фронте. Кроме того, он хотел поднять моральный дух турок, пошатнувшийся после падения Иерусалима 10 декабря 1917 года.

Энвер-паша согласился с его предложением, но под­черкнул, что эти 2 корабля имеют для Турции такое же значение, как для Англии ее Гранд Флит, поэтому сле­дует избегать ненужного риска.

Рано утром 19 января 1918 года «Гебен» и «Бреслау» вышли из Босфора якобы для проведения учений в Мра­морном море. Союзники на выходе из Дарданелл поста­вили плотные минные заграждения, которые представ­ляли серьезную опасность. Однако немцы полагались на карту, найденную на разбившемся английском парохо­де, решив, что на ней показаны вражеские минные за­граждения. Для сохранения секретности операции конт­рольное траление не велось. В 5.41 немецкие корабли вы­шли из пролива. Наблюдатели союзников на острове Мавро из-за плохой видимости и тумана противника не за­метили. В 6.10 «Гебен» подорвался левым бортом на мине. Повреждения оказались незначительными, и операция продолжалась. На месте подрыва был сброшен буй, и в 6.32 отряд взял курс на Имброс. Так как якорная стоянка Алики была пустой, германские корабли повернули на север вдоль восточного берега Имброса. Первым в 7.20 их заметил эсминец «Лизард», патрулирующий северо-восточнее Имброса. «Бреслау» шел впереди «Гебена». Так как немецкие радисты глушили радиопередачи, эсминец лишь через несколько минут установил визуальный контакт с «Рагланом» и передал прожектором условный сигнал «ГОБЛО». Почти одновременно противника заметил «Раглан». В 7.45 монитор сумел по радио сообщить о выходе немцев «Агамемнону», стоящему в бухте Мудрое. Тот передал сообщение Хейсе-Садлеру в Салоники, куда ад­мирал ушел на «Лорде Нельсоне» 4 дня назад.

Мы приведем свидетельство одного из очевидцев этих событий, командира эсминца «Лизард» лейтенанта Оленшлагера.

 

«В момент выхода «Гебена» и «Бреслау» из Дарданелл вблизи пролива патрулировали только 2 британских эс­минца. Первоначально патруль был гораздо сильнее, однако эсминцы требовались для сопровождения конвоев, и их отзывали один за другим. Поэтому силы патруля постоянно сокращались. Днем один из эсминцев оставался севернее Имброса — это называлось Северным патрулем. Другой эсминец отвечал за проход между Тенедосом и Имбросом. Этот корабль носил титул Главного патруля. Ночью оба эсминца крейсировали севернее Имброса.

Нам было запрещено переходить с главной позиции на северную восточнее Имброса из-за опасности попасть под огонь береговых батарей. В результате нам приходилось обходить кругом большой остров для того, чтобы соединиться с товарищем, находящимся на расстоянии всего 15 миль.

Воскресным утром 20 января эсминец «Тайгрисс», на котором находился командир отряда, в 6.30 отделился от нас и повернул на запад, чтобы обойти Имброс и занять место на главной позиции. В 7.20, когда я зашел в штурманскую рубку, мой вахтенный офицер сообщил, что видит возле выхода из Дарданелл крейсер и считает, что это «Бреслау». После эвакуации наших войск с полуострова все эсминцы ждали именно такого случая. Но недели превращались в месяцы, те плавно перетекли в год, и вероятность столкновения казалась нам все более сомнительной. Мы начали думать, что выход «Гебена» и «Бреслау» из Дарданелл еще менее вероятен, что выход Флота Открытого Моря из своих баз для генерального сражения с Гранд Флитом в Северном море.

Откровенно говоря, когда я услышал это сообщение, то не сразу понял, что настал долгожданный час. Но я быстро поднялся на мостик, чтобы отчитать своего вахтенного начальника за глупую ошибку и выяснить, кого же он принял за германский крейсер. В это время «Лизард» находился в 2 милях от мыса Уэлкам. Утро было тихим и солнечным. Находившиеся восточнее берега полуострова Галлиполли казались черными на фоне голубого неба. В бухте Кусу 2 монитора стояли на якоре, предаваясь обычному воскресному отдыху. Единственные признаки жизни подавал дрифтер «Суперная», медленно ползущий вдоль линии сетей. Мыс Кефало выглядел как обычно. Но там, где мы привыкли видеть чистую мор­скую гладь, все всяких сомнений находился «Бреслау». И он шел прямо на нас!

Загремели звонки боевой тревоги, защелкали створ­ки прожекторов, посылающих срочные сообщения. По трапам зазвенели каблуки матросов, разбегающихся по боевым постам. Лязгнули замки орудий, глотая снаряды. Эсминец задрожал, увеличивая ход до полного. Мы еще не успели ничего сделать, как огоньки пробежали вдоль борта «Бреслау» и «Гебена», который виднелся в миле за кормой своего маленького товарища. Невероятное в конце концов случилось!

Наша рация еще не успела передать сигнал общей тревоги, как с глухим ревом снаряды «Бреслау» подняли столбы воды у нас под бортом. Снова замигали прожектора, мы пытались предупредить мониторы в бухте Кусу. Противник все еще был скрыт от них скалами. После показавшейся бесконечной задержки мы сумели привлечь их внимание и сообщили, что видим противника, иду­щего на север. Командир отряда эсминцев не раз повто­рял нам, что в случае подобного выхода наша главная задача — поддерживать контакт с противником и сообщать о его передвижениях. Поэтому мы не должны были без крайней необходимости подставляться под огонь вражеской артиллерии. Я вспомнил это наставление не без облегчения. Решив, что немцы пытаются под прикрытием берега прорваться на север, я лег на курс N30°O и дал полный ход, чтобы оказаться впереди них и поддерживать контакт.

Залпы «Бреслау» начали ложиться в неприятной близости от нас. Расчет кормового орудия даже обдало водой, когда снаряд лег у нас под бортом. Хотя противник находился слишком далеко от нас, я приказал старшему помощнику открыть огонь, чтобы хоть как-то занять мат­росов. Наши орудия, как я помню, имели прицелы, рассчитанные только на 7000 ярдов, а противник находил­ся в 5 или 6 милях от нас, поэтому наш огонь просто не мог быть эффективным. «Бреслау» накрыл нас 2 или 3 раза, но попаданий не добился. Я приказал идти зигза­гом, поворачивая на место падения предыдущего залпа. Поэтому, если только не случится несчастье, мы могли считать себя в полной безопасности от попаданий.

Мой суб-лейтенант, который отвечал за торпедные аппараты, настаивал на немедленной торпедной атаке. Он с затаенной надеждой сообщил, что его люди находятся в полной готовности к немедленному пуску торпед. Но я все еще думал, что германские корабли пытаются сбежать, поэтому решил сберечь наши дра­гоценные торпеды до наступления ночи. Тем временем противник заметил наши мониторы и завязал бой с ними.

Я не слишком беспокоился за мониторы, полагая, что они смогут постоять за себя. Поэтому с огромным удивлением я увидел, что бой завершился уже через не­сколько минут. Оба корабля пылали, прекратив стрельбу. Я решил попытаться укрыть их дымовой завесой, нажал кнопку сигнала «дым» и направился к бухте Кусу. За нами тянулся хвост жирного черного нефтяного дыма. Когда мы подошли ближе к бухте, то увидели, что вся она усеяна всплесками падающих снарядов. Я понял, что прикрывать мониторы мы сможем пару минут, после чего сами погибнем. Мы прекратили ставить дымзавесу, и почти в тот же момент немцы прекратили огонь. В этот момент показался «Тайгрисс», который перехватил наш сигнал тревоги. Эсминец шел на большой скорости пря­мо под берегом. Я продолжал идти к Кусу и обрезал корму командиру. Кранцы были вывалены за борт, и экипаж вельбота стоял наготове возле шлюпки. Когда мы прошли сетевое заграждения и вошли в бухту, нашим глазам открылось печальное зрелище. «Раглан» затонул, над водой возвышался только мостик и развороченный марс. М-28 был весь объят огнем.

Я уже был готов послать на помощь вельбот, когда увидел, что возвращается патрульный дрифтер. В этот момент «Тайгрисс», по которому открыл огонь «Бреслау», приказал присоединиться к нему. Когда я развернулся, чтобы выйти из бухты, со страшным грохотом взорвался М-28. Обломки и изуродованные тела падали вокруг нас. Когда дым рассеялся, от монитора не осталось и следа.

 Я соединился с «Тайгриссом» примерно в 8.45 северо-восточнее мыса Кефало. Командир взял курс на юго-восток, чтобы догнать противника, который скрылся из вида, обогнув мыс. Как только мы снова увидели немцев, «Бреслау» немедленно открыл огонь. Однако продолжалось это недолго. Вскоре после 9.00 мы увидели высокий столб дыма и воды, взметнувшийся у него над кормой. Через несколько минут мы заметили еще несколько взрывов. Сначала я подумал, что он попал под огонь каких-то кораблей, находящихся южнее Имброса. Лишь потом я понял, что он попал на наше минное заграждение. «Гебен» повернул назад и несколько минут шел на юг. Мы находились примерно в миле на северо-восток от мыса Кефало, а «Гебен» находился в 10000 ярдов на юг.

Я начал опасаться, что следующую пару дней мы проведем, гоняясь за ним по всему Средиземному морю. Поэтому я послал вниз за стюардом и приказал подать завтрак на мостик. Но прежде, чем завтрак был готов, мы снова ввязались в бой. 5 маленьких кораблей в 9.20 вышли из Дарданелл. 4 явно были маленькими миноносцами, а пятый я принял за старый крейсер. Головной эсминец значительно оторвался от остальных. «Тайгрисс» просигналил: «Приготовиться к бою» и увеличил ход до  полного, повернув на юг. Мы находились на правой раковине командира.

Чтобы атаковать противника, мы прошли прямо над тем местом, где полчаса назад взорвался и затонул «Брес­лау». Море было усеяно обломками. Сотни людей пытались вскарабкаться на плотики и бревна. Вероятно, они думали, что мы собираемся подобрать их. Представляю их горькое разочарование, когда мы промчались мимо, несмотря на их отчаянные крики. Полагаю что перед ними предстало прекрасное зрелище — идущие в атаку эсминцы с развернутыми на борт орудиями и торпедными аппаратами, дым валит из труб, огромные стеньговые флаги развеваются на мачтах, за кормой кипит высокий белый бурун!

Через 5 минут с дистанции 6000 ярдов мы открыли огонь. Оба эсминца обстреляли головной эсминец. Весь отряд противника немедленно развернулся на 16 румбов и помчался назад. Головной эсминец почти сразу получил попадание и начал ставить дымовую завесу. Он пытался отстреливаться, но его снаряды летели мимо. Как только мы открыли огонь, береговые батареи с мыса Хеллес обстреляли нас. Их огонь был достаточно жарким и точным, хотя нам повезло, и оба эсминца избежали попаданий. Мы уже находились в опасной близос­ти от линии наших мелкосидящих мин, поэтому «Тайгриссе» предпочел прекратить бой. Мы повернули на запад, и стрельба береговых батарей прекратилась. Мы сни­зили скорость. По какой-то загадочной причине «Гебен» не пришел на помощь атакованным нами эсминцам. Все это время мы находились в неприятной близости от него. Позднее мы узнали, что линейный крейсер тоже подорвался на мине, хотя взрыв почти не причинил ему вреда. Когда мы вышли за пределы дальности стрельбы береговых батарей, «Гебен» проследовал за своими эсминцами в Дарданеллы, поэтому нам не оставалось ничего иного, как «вернуться и подобрать обломки». Мы вернулись на минное поле, где погиб «Бреслау», и спустили шлюпки.

Мотор моего моторного катера в лучших традициях миноносных катеров отказался заводиться, поэтому при шлось отправить только вельбот. Как ни странно, катер «Тайгрисса» сумел отвалить от борта эсминца вместе с вельботом. Мы видели в прозрачной воде пару мин, по­этому команда была выстроена вдоль борта с баграми в руках, чтобы отталкивать их, если корабль сдрейфует на мины. Сегодня я с ужасом вспоминаю свой легкомыс­ленный оптимизм! Спасательные работы заняли у нас около часа, к 12.30 все оставшиеся в живых немцы были подобраны. «Тайгрисс» подобрал 110 человек, «Лизард» — 62 человека. К несчастью, многие погибли от разрыва сердца, когда мы пролетели мимо них, чтобы атаковать вражеские эсминцы. Количество трупов было значительно больше, чем число оставшихся в живых. Следует отме­тить, что после спуска шлюпок мы стояли без хода со­всем недалеко от береговых батарей, которые еще не­давно вели по нам достаточно меткий огонь. Но сейчас они не сделали ни единого выстрела.

Во время последней вылазки катер «Тайгрисса» со­общил, что его преследует подводная лодка. Поэтому я на большой скорости обошел район, но ничего не за­метил. Тем временем мы получили приказ возобновить патрулирование на главной станции, и в 13.30 мы сно­ва мирно крейсировали на скорости 10 узлов южнее Имброса, слегка встревоженные большим числом плен­ных. В 18.00 мы получили приказ принять пленных с «Тайгрисса» и вернуться к кораблю-матке в Мудросе. Это было уже серьезной проблемой, так как количе­ство пленных втрое превысило численность экипажа! Однако мы загнали их в кубрики под полубаком и на­правили на двери пулеметы. На всякий случай туда же нацелили ракетницы. Эти бедняги во время путешествия на Мудрое на своей шкуре испытали, что чувствуют сардинки в банке.

Я испытал легкий шок, когда один из германских офицеров потребовал встречи со мной и сообщил, что утром вход в бухту Мудроса заминирован подводной лодкой (Позднее стало известно, что это был старший артиллерист «Бреслау»)! Как мне помнится, позднее тральщики подтвердили, что это была чистая правда, но в тот день мы вошли прямо в гавань и подошли к борту «Бленхейма», чтобы передать пленных. В памяти остался приятный казус. Один германский старшина, покидая эсминец, провозгласил троекратное «ура» — или «хох»? — в честь «Тайгрисса» и «Лизарда». И остальные немцы поддержали его! После этого я насладился горячей ванной и бритьем в каюте командира флотилии эсминцев».

 

Теперь вернемся на мониторы. На «Раглане» сыграли боевую тревогу и начали разводить пары. Башня и 152-мм орудие развернулись на левый борт, однако огня пока не открывали. Англичане надеялись, что противник не за­метит их на фоне береговых утесов. Но это была напрас­ная надежда. «Бреслау» несколькими залпами отогнал «Лизард», помешав ему выйти в торпедную атаку. В 7.44 «Бреслау» дал первый залп по «Раглану», а в 7.49 к нему присоединился «Гебен». Ответный выстрел «Раглана» лег за кормой легкого крейсера. М-28 тоже вступил в бой, спользуя свое 234-мм орудие.

Четвертый залп «Бреслау» попал в цель. Был разру­шен фор-марс, убит старший артиллерист, ранен коман­дир монитора капитан 2 ранга виконт Брум. «Бреслау» пристрелялся и открыл беглый огонь. 152-мм орудие «Раг­лана» успело дать 7 выстрелов. Английские наблюдатели говорят, что монитор добился 1 попадания в «Бреслау» и I — в «Гебен». Немцы этого не подтверждают. Когда баш­ня «Раглана» уже была готова открыть огонь самостоя­тельно, 280-мм снаряд с «Гебена» пробил броню барбе­та и воспламенил заряды на элеваторе. Хотя пожара в погребе не возникло, часть расчета башни погибла, и создалось впечатление, что взорвалось одно из орудий. Видя, что положение безнадежно, Брум приказал ко­манде покинуть корабль.

Дав 9 залпов по «Раглану», «Бреслау» перенес огонь на М-28. Уже второй залп попал в среднюю часть маленького монитора, который вспыхнул, как факел. Но­вая попытка «Лизарда» атаковать немцев торпедами была отбита. Немецкие корабли подошли на расстояние всего 20 кабельтов и расстреливали мониторы, как на полиго­не. Вскоре на «Раглане» взорвался погреб 76-мм снаря­дов, и в 8.15 монитор затонул на глубине чуть более 10 метров. Его мачта и труба торчали над водой. К счастью, монитор затонул раньше, чем пожар добрался до 356-мм погреба, иначе жертв было бы очень много. Командир М-28 капитан-лейтенант МакГрегор приказал спустить вельбот, чтобы спасти команду «Раглана». Сам М-28 ус­пел дать только 2 выстрела из своего тяжелого орудия, после чего оно было разбито снарядом с «Бреслау». При этом погиб и МакГрегор. В 8.27 М-28 взорвался, засыпав обломками подходящий «Лизард». Позднее шлюпки и дрифтеры подняли из воды 132 человека из 2 экипажей. Уничтожив мониторы, фон Ребейр-Пашвиц повернул на юг, чтобы атаковать гавань Мудроса.

 

Хейес-Садлер получил сигнал тревоги на борту «Лор­да Нельсона» около 8.00. Мы приведем радиограммы, переданные эсминцами.

«Лизард» в 7.35: «Особо срочно. «Вижу «Гебен» и «Бреслау».

«Лизард» в 8.10: «Гебен» и «Бреслау», курс северо-запад, скорость 20 узлов».

Адмирал немедленно вышел из Салоник. Он прика­зал «Агамемнону» с «Форсайтом» и 2 эсминцами следо­вать для встречи с «Лордом Нельсоном» в 14.00 в точке в 10 милях южнее мыса Палиури. Однако «Форсайту» по­надобилось время, чтобы развести пары. Монитор М-18 проводил ремонт и был вынужден передать адмиралу: «Сожалею, но могу развести пары только через 24 часа, так как моя труба находится на борту «Рилайэнса». Лег­кие крейсера «Лоустофт» и «Скирмишер», стоявшие в Мудросе на острове Лемнос, тоже развели пары. Однако поздно! Задолго до того, как фон Ребейр-Пашвиц до­брался до Мудроса, он поплатился за свое нахальство.

В 8.26 германские корабли были атакованы британс­кими самолетами. «Бреслау», шедший в кильватер «Гебену», получил приказ выйти вперед, для того, чтобы «Гебен» мог использовать свои зенитные орудия, располо­женные на кормовой надстройке. Выполняя этот маневр и пытаясь одновременно уклониться от бомб, в 8.31 «Брес­лау» кормой подорвался на мине у мыса Кефало. Из строя вышло рулевое управление и турбина правого борта, лег­кий крейсер остановился. Пока «Гебен» маневрировал, чтобы взять его на буксир, он сам в 8.55 подорвался на том же минном поле. Наблюдатели сообщили адмиралу, что в воде видны многочисленные мины. Трофейная кар­та обманула немцев! Самое интересное, что это не была хитроумная ловушка противника. Немцы обманули сами себя, приняв пометки капитана парохода за указания координат минных полей.

«Бреслау» все-таки сумел дать задний ход и попытал­ся выйти с минного поля, но в 9.00 подорвался левым бортом сразу на 2 минах. Крейсер полностью лишился хода и начал дрейфовать с сильным дифферентом на корму. Через несколько минут «Бреслау» подорвался еще на 2 минах и начал быстро тонуть. Команда бросилась в воду, но так как ее температура была очень низкой, бри­танские эсминцы «Лизард» и «Тайгрисс», подошедшие через полтора часа, сумели подобрать только 162 челове­ка. Среди погибших был и командир крейсера.

В 9.06 «Тайгрисс» радировал: «Бреслау» тонет».

В 10.15 он же передал: «Гебен» и эсминцы вернулись». - «Агамемнон», «Лоустофт» и «Скирмишер» вышли в море и услышали стрельбу. За ними последовал «Фор­сайт». Однако прежде чем эти корабли подошли к месту событий, все закончилось, и они получили приказ воз­вращаться.

 

Капитан «Гебена» сумел вывести корабль с минного поля и направился обратно в проливы, бросив «Бреслау» тонуть. Но обратный путь оказался таким же опасным. Немцы не сумели найти поставленные ими буи, и в 9.48 линейный крейсер подорвался уже на третьей мине за день. Но испытания «Гебена» не закончились. В 10.30 он вошел в Дарданеллы, эсминцы следовали за ним. Им тоже досталось. В ходе перестрелки с англичанами «Басра» получил 2 попадания в корму снарядами калибра 102 мм. Был затоплен кормовой отсек, но в целом повреждения оказались невелики.

В 11.00 линейный крейсер прошел последнее минное заграждение, и лоцман был отпущен. Кренясь на левый борт, «Гебен» добрался до мыса Нагара, где капитан спу­тал буи и отдал неверный приказ рулевому. В 11.32 «Ге­бен», имея ход 15 узлов, крепко сел на мель. Он оказался в довольно опасном положении. Неприятель мог обстре­ливать корабль перекидным огнем из залива Сарос, ата­ковать его с помощью подводных лодок и самолетов. Поэтому туркам пришлось привлечь все наличные мино­носцы, чтобы организовать ПЛО. Сюда же были подтя­нуты все свободные зенитные орудия и самолеты. На бе­рег с «Гебена» была послана группа корректировщиков под командой старшего артиллериста линейного крейсе­ра. Предполагалось организовать стрельбу «Гебена» по вражеским кораблям в заливе Сарос.

Вечером 24 января англичане провели нерешительный обстрел «Гебена». Судя по всплескам, они использовали орудия калибра 102 — 152 мм. Турецкие береговые бата­реи ответили на огонь, но в темноте никто из противни­ков успеха не добился.

На «Гебене» началась перегрузка боезапаса с носа в корму. Для стягивания с мели в помощь машинам завели 2 адмиралтейских якоря, но попытка провалилась. Из Константинополя прибыли почти все корабли турецкого флота. 21 января в 18.15 пришел броненосец «Торгуд Рейс», который тоже пытался стянуть линейный крейсер с мели. Но тяжелый корабль не двигался.

Англичане начали интенсивные бомбардировки «Ге­бена» с воздуха. Налеты проводились и днем, и ночью. Особенно неблагоприятны для немцев были утренние часы. Мачты «Гебена» торчали над пеленой тумана, пол­зущего над водой, но артиллеристы не видели ничего. Команде оставалось лишь напряженно вслушиваться в жужжание моторов и ждать разрыва бомбы. Хотя англи­чане сбросили огромное количество бомб (немцы насчи­тали 180 штук), в целом операция закончилась провалом. В «Гебен» попали только 2 бомбы. 22 января в 11.48 одна бомба попала в заднюю трубу и сделала в ней пробоину диаметром 3 метра. 23 января вторая бомба попала в ящик противоминных сетей левого борта. Согласно сообщению газеты «Тайме» от 30 марта 1918 года, англичане провели 276 налетов и сбросили 15,4 тонны бомб. Особенно силь­ные надеты имели место 23 января. Боевой дневник «Ге­бена» говорит:

 

«С 10.00 до 10.18 воздушная тревога, 6 самолетов сбрасывают бомбы. С 10.20 до 10.30 — 2 самолета сбрасывают бомбы. С 11.00 до 11.11 — 4 самолета сбрасывают бомбы. С 11.45 до 12.0 — 8 самолетов сбрасывают бомбы. С 14.40 до 15.05 — 8 неприятельских самолетов сбрасывают бомбы. В 14.45 неприятельский самолет сбит германским истребителем. С 17.07 до 17.21 — 4 самолета сбрасывают бомбы. С 20.08 до 20.43 — 3 самолета сбрасывают бомбы. С 21.00 до 22.02 — 1 самолет сбрасывает бомбы».

 

Но, как мы видели, все эти атаки были напрасными. После первых неудачных попыток снять «Гебен» с мели «Торгуд Рейс» ушел в Константинополь для по­полнения запаса угля. Немцам крупно повезло, что «Гебен» сел на песчаную банку и почти не повредил дни­ще. Теперь он пытался размыть песок работой винтов. 25 января снова пришел «Торгуд Рейс». Его решили отшвар­товать кормой у правого борта «Гебена» и попытаться работой обоих винтов размыть банку. Несмотря на сильный ветер и течение, броненосец к 23.00 закончил швар­товку. Машины «Торгуд Рейса» работали всю ночь. Промеры показали, что глубина под килем «Гебена» посто­янно увеличивается.

26 января в 10.00 была сделана еще одна попытка ста­щить линейный крейсер с мели. Его тащили «Торгуя Рейс» и несколько буксиров. «Гебен» дал полный ход назад, но его лишь развернуло на 13" в сторону и накренило на правый борт. Это показывало, что песок начал разрых­ляться. «Торгуд Рейс» снова отшвартовался у борта «Ге­бена» и начал работать винтами. В 16.00 наблюдатели со­общили, что струя от правого винта броненосца пробила проход под килем «Гебена» и видна с противоположного борта. Тогда по 2 буксира отшвартовались с каждого бор­та «Гебена», а броненосец начал тянуть в направлении правой раковины. «Гебен» несколько раз дернулся, по­вернулся на месте и в 17.47 наконец сошел с мели. После этого он сразу направился в Константинополь. 27 января оба корабля с развевающимися стеньговыми флагами встали на якорь в Босфоре.

Еще одну безуспешную попытку предприняли с помо­щью подводной лодки. Ближайшей лодкой союзников была Е-14 на Корфу. Когда 28 января она появилась у Нагары, цель, увы, пропала. Зато сама лодка была обстреляна бе­реговой артиллерией в Кум-Каче и потоплена.

Тем не менее, «Гебен» был так тяжело поврежден, что до конца войны совершил лишь один выход в море. Корабль отправился в оккупированный германскими вой­сками Севастополь для большого ремонта, который за­кончился как раз вовремя, чтобы вернуться в Констан­тинополь в ноябре 1918 года до капитуляции. Но это про­изошло уже через 4 года после того, как «Гебен» и «Бреслау» стали косвенной причиной еще одного катастрофи­ческого поражения британского флота в ноябре 1914 года. Правда, случилось это за полмира от Дарданелл, у бере­гов Чили.

Оргвыводы последовали незамедлительно. Адмиралтей­ство немедленно отстранило от должности Хейес-Садлера. Его заменил контр-адмирал Сесил Ламберт, зани­мавший до этого пост Четвертого Морского Лорда. Хотя эта новая оплеуха Королевскому Флоту была не менее оскорбительной, чем знаменитое бегство в 1914 году, на сей раз пресса отреагировала достаточно спокойно. Го­раздо больше вспоминали именно события начала вой­ны. Теперь ее исход был уже предрешен, и волноваться попусту не имело смысла. Операция по большому счету - оказалась безрезультатной. После непродолжительной паники англичане успокоились и не стали вызывать к Дарданеллам дополнительные корабли. Впрочем, здесь они тоже обманули сами себя, значительно преувеличив мас­штаб повреждений «Гебена».